Стратегии скорочтения

Р.Д.: Ясно, что «чтение» означает гораздо больше, чем про-1 сто взять буквы и произвести из них звуки. Я когда-то мо-1 делировал человека, который мог прочесть до 10 000 слов в минуту. Чтобы читать с такой скоростью, он перво-напер-1 во погружал себя в особое физиологическое состояние. Он держал книгу минутку, затем клал обратно и начинал раз-1 минаться. Затем он снова брал книгу, вертел ее в руках и старался почувствовать, насколько она большая. В скоро-1 ста его ограничивало лишь то, насколько быстро он мог переворачивать страницы. Он чувствовал книгу, когда смотрел на нее. При этом он задавал себе вопросы: «О чем эта книга?», «Что я уже знаю о содержании?», «Что я хочу знать о содержании?», «Что я хочу вынести из чтения этой книги?»

Вначале ему нужно было обдумать эти вопросы, потому что, как только он начинал чтение, времени на раздумья у него не было. Подумав над вопросами, он снова клал кни-

гу, после этого он бьш уже готов. У него менялись дыхание, мышечное напряжение. Он напоминал атлета, готовяще-' гося пробежать 100-метровку. Наконец, когда он был го-1 тов, он на самом деле прыгал к книге, хватал ее, усаживал-' ся, открывал и начинал быстро переворачивать страницы. (Просто поместите себя в такое состояние и попробуйте читать медленно.)

Он утверждал, что, читая, он не осознавал слов на стра-1 ницах, просто видел образы. Образ мог быть более слож-1 ным, большим или маленьким, или мог представлять со-1 бой последовательность, как в комиксах. К примеру, если он читал описание какого-нибудь героя, он видел бы лицо. Продвигаясь по описанию, лицо обретало больше черт. За-1 тем персонаж обретал движение. Это все было очень зрите-' льно. У него не было времени, чтобы проговаривать про себя слова на той же скорости; невозможно говорить так быстро.

В самом деле, когда я наблюдал за его глазами, я мог ви-1 деть, что взгляд его не шел по странице слева направо. Он двигался зигзагом по странице сверху справа вниз влево, полностью нарушая типичную траекторию взгляда при чтении. Таким образом, чтобы читать, ему нужно было ви-1 деть весь абзац целиком.

Многие полагают, что можно видеть лишь одно слово за раз. Но наше зрение способно одновременно различать многое. К примеру, можно смотреть на толпу и видеть ера-1 зу несколько лиц.

Кроме того, наше подсознание, знаем ли мы это или нет, производит куда больше операций, чем мы себе пред-1 ставляем. Есть интересный рассказ о Мильтоне Эриксоне, психиатре и гипнотерапевте, которого первым моделиро-1 вали на заре развития НЛП. Когда Эриксон учился в воен-1 но-медицинской школе, у него были занятия по статисти-' ке, необходимые для получения диплома. Он ничего не знал о статистике, да и времени на такое занятие терять бы-1 ло жалко. Поэтому он решил не ходить на лекции, а экза-1 мен сдать «на ура». Он весь семестр не притрагивался к ма-1 териалам, но за неделю до экзамена каждую ночь штудиро-1 вал учебник, заглядывая на каждую страницу. Затем он убрал учебник с глаз долой. Каждую ночь он просто пере-1 ворачивал все страницы текста, проглядывая их. Он проде-1 лывал это каждую ночь всю неделю. Когда подошел день



экзамена, он вышел и просто сдал. Ни на минуту не заду-1 мавшись, что же это он делает.

Я к тому, что мы многое умеем, но мы не знаем, что умеем. К примеру, никто не знает, как мы собираем слова, чтобы со-1 ставить предложение при разговоре. Даже лингвисты, изуча-1 ющие язык многие годы, не могут описать все правила или показать, как носители языка собирают слова в предложе-1 ние. Есть многое, что мы знаем и делаем подсознательно, но что само по себе замечательно. Думаю, что очень важная часть скорочтения состоит в понимании, сколько же мы все-1 го умеем, и в подсознательном осуществлении задачи, на-1 пример, по наблюдению более одного слова одновременно.

В самом деле, есть некоторые детали, которые видятся лучше, если не смотреть на них прямо. К примеру, проще увидеть движения груди при дыхании, если смотреть пери-1 ферийным, а не направленным зрением. Есть отношения между вещами, которые невозможно увидеть, сфокусиро-1 вавшись на одном каком-либо объекте.

Кейт: Я хотела бы знать, где находится большая часть дета-1 лей. Несомненно, я могу видеть движения дыхания, в то время как я смотрю на кого-то, но есть другие вещи, кото-1 рые я не вижу, хотя они могут быть более важны.

Т.Э.: Чтобы знать, важно ли это или нет, следует сначала от-1 ветить на вопрос: «Для чего я начал с этого?», «Что является моей целью?» К примеру, когда я покупаю новое програм-1 мное обеспечение или новый компьютер, я открываю руко-1 водство, просто просматриваю и иду к компьютеру. Если я где-то застряну, я знаю, где такая проблема описана в руко-1 водстве. Я не хочу первоначально концентрировать внима-1 ние на подробностях, которые мне могут не понадобиться.



Р. Д.: Именно поэтому тот скоростной читатель, которого я моделировал, задавал себе все те вопросы.

Т.Э.: Это помогало ему отсортировывать детали, которые были наиболее уместны. Это не к тому, что просто открыл книгу и начинал: «Какое первое слово, какое второе слово и т.д». Цель направляет действие. Если нет никакой цели в чтении книги, то независимо оттого, что вы получили от чтения, результат будет случайным.

Р.Д.: Помните то, что мы говорили о ТОТВ. Эффективная стратегия включает фиксированную цель и переменные способы осуществления. С чтением абсолютно то же самое.

Т.Э.: Отношение различных деталей зависит от того, чем является ваша фиксированная цель. Чтение — это не цель, это — часть действия. Чтение — это производимая вами «операция». Вопрос: «Для чего вы читаете?»

Р. Д.: Позвольте мне дать аналогию. В кинофильме или те-1 левизионном шоу кинокамера не фокусируется на каждой детали каждого индивида, участвующего в такой-то сцене. В самом деле, чтобы вьщелить чувство или посыл, которые пытается передавать кинофильм, можно выделить некото-1 рые подробности. Что-то дать крупным планом, на чем-то остановить камеру. Я пользуюсь той же методикой, что и киношники.

К примеру, несколько лет назад у моей матери повторно появились симптомы рака груди. Я хотел выяснить все что можно о раке, чтобы суметь помочь ей, так что я выписал много книг по этому предмету. Некоторые места в книгах я просто пробегал взглядом, на других я задерживался подо-1 лыпе, мне было важно в них разобраться. Было много не-1 нужного в некоторых книгах.

Кейт: Но как вы знаете, что не упустили нечто важное в тех местах, которые пропускали?

Р.Д.: Я полагаю, тот факт, что она все еще жива, хороший показатель, что ничего существенного я не упустил. В ко-1 нечном счете, однако, я не знаю; я не могу гарантировать, что не буду пропускать важные детали, даже если буду чи-1 тать по одному слову вслух. В этом нужно положиться на подсознание. Вы когда-нибудь читали книгу или смотрели кинофильм и понимали позже, что получили гораздо боль-' ше, чем первоначально считали? Возможно, кто-то зада-1 вал вам вопрос о книге или фильме, и вы ответили намного более подробно, чем сами ожидали. Как это происходит? Информация должна где-то быть. «Важность» часто имеет отношение к тому, как информация связана с другой ин-1 формацией и референтными переживаниями.

Т.Э.: Между прочим, я хочу, чтобы вы все поняли, что мы говорим сейчас больше о представлениях, чем о стратегии. Беспокойство Кейт — отражение ее представлении о чтен нии. Она спрашивает, правда ли «возможно» быстро читать и не пропускать важные вещи.

Р.Д.: Стратегии чтения основаны на представлении о том, что мозг может делать и как разум работает. Если Кейт ве-

рит, что для нее невозможно получить все важные детали при быстром чтении, то она вряд ли обретет стратегии для чтения, отличающиеся от тех, которыми она уже пользует-' ся. Если Кейт считает, что важна каждая подробность, но все детали знать невозможно, если не проговаривать каж-1 дое слово, то ей трудно будет перейти на более зрительно ориентируемую стратегию.

У меня есть несколько другой набор представлений о чтении. Я начинаю с убеждения, что я могу читать быстро и все же получать большую часть деталей.

Помню несколько раз на экзаменах по чтению в сред-' ней школе я смотрел на название раздела или параграфа, а затем обращался к концу и сдавал экзамен, вообще не чи-1 тая материал. Я мог уже осмыслить до 70%, основываясь на том, что я уже знал о содержании, и потому что знал, как сдавать комплексные экзамены. Комплексные экзамены часто придерживаются некоторых правил, и если вы знаете правила, вам и материал учить не надо. Можно вычислить ответы из того, как построен экзамен.

Когда я читаю книгу более медленно, это не потому, что мне трудно преобразовывать буквы в звуки. Это потому, что я подключаю понятия или переживания к целой куче других вещей. Скажем, я работаю с каким-то ребенком с особой неспособностью к обучению. Если я читаю что-то, что может соответствовать моей работе с тем ребенком, я мог бы прекратить чтение в какой-то момент, а потом заду-' маться о том, как мне воспользоваться идеями из книжки. Но такой процесс создания связей не имеет никакого от-1 ношения к механике чтения. Он имеет отношение к моей стратегии применения прочитанного. Он даже не относит-' ся к осмыслению частных формулировок или идей. В этом случае моя скорость ограничивается не тем, сколько там деталей, а скорее тем, что я делаю с этими деталями.


6360365671875134.html
6360467006406789.html
    PR.RU™